Category: дача

Category was added automatically. Read all entries about "дача".

Child

Дача дедушки Калинина

Ленин, Сталин, Калинин...



Если первые два имени - партийные псевдонимы, то третье, созвучное им - подлинное.

Калинин - потомок деда Калины.

Одна из очень распространенных в средней полосе России фамилий.

В моем классе (школа также в городе Калинине) учились сразу две девочки по фамилии Калинина.

В природе с калиной также все в порядке.

Лично у меня на участке растут два куста калины.

Это вступление - с целью напомнить вам (или просветить), что Михаил Иванович Калинин (1875-1946 гг.), любовно именуемый в детской литературе всесоюзный староста, председатель Всесоюзного Центрального исполнительного комитета, а также председатель Верховного Совета СССР (парламента!) родился в Тверской губернии, в Кашинском уезде, а точнее в селе Верхняя Троица.

DSC06384.JPGCollapse )
Child

Счастливое дачное детство

Прошло каких-то лет сорок с тех пор, как мы, дошкольники Страны Советов, с сачками для бабочек и полосатыми мешками с нехитрым гардеробом отправлялись на летние дачи. А теперь уже нет тех дач и, видимо, уже никогда не будет.
Фотографий много, но я еще не научилась их выкладывать, сори.


Счастливое дачное детство

Когда-то дачами называли вовсе не шестисоточные огородные наделы и не трехэтажные дворцы с камерами слежения на глухих заборах

В нашем дворе в центре Калинина кусты сирени приносили пользу людям дважды в течение примерно одного месяца. Сначала, естественно, во время цветения, когда ее ломали на букеты, оправдываясь тем, что от этого она якобы лучше растет.

Детство

Второй раз сирень служила людям вскоре после цветения, в начале июня, своими листьями. Их обрывали столь же безжалостно. Свежие сиреневые листья накладывали на детскую одежду и точечками накалывали буквы фамилии. Зеленая краска намертво впитывалась в ткань, отстирать ее было невозможно. Сиреневыми надписями следовало обрабатывать трусики, маечки, платьица, рубашки, шорты, панамки.

А как еще на даче детского сада после стирки разберут где чья одежда?Collapse )
Child

Капитолина

В майские праздники я ездила на дачу, которая у меня является почти традиционным для нашей местности вариантом - участком с небольшим домиком в пригородном товариществе. Когда-то товарищество образовали работники крупного тверского предприятия, на фундаментах которого ныне шумит торгово-развлекательный центр.
В связи с началом дачного сезона будет уместно представить рассказ моего доброго знакомого Александра Бушева, филолога из Твери и тоже дачника. Он о том же - о грусти по уходящему.

Кстати, пару лет назад я была в Красном Холме, заходила в краеведческий музей. Там воссоздана мемориальная комната доктора Мясникова - знаменитого уроженца здешних мест.


дачное


Капитолина

Все изменилось на даче за последние годы. Повалился забор, заброшенными оказались многие участки. Но хозяева не расставались с ними, смотрели и ждали, как будет расти в цене их шестисоточная недвижимость. И те люди, которых мы помнили каких-то десять лет назад бодрыми, полными сил, стали на глазах сдавать.

Всему свой черед. Время собирать камни, время разбрасывать камни, время жить и время умирать… Когда-то они получали участки еще в профкоме. Судили-рядили, кому достанется лучший. Участвовали в жеребьевке, совсем как в рязановском «Гараже». Вместе корчевали сосны бора, бывшего когда-то на этом месте. Кто-то оказался предприимчивей, трудолюбивей или хитрей других. Мало-помалу сослуживцы трудились на своих дачках. Выполняли чеховский завет создать свой сад, преобразовать свой клочок земли. Совсем как в фильме «Москва слезам не верит» со временем зацвели у них яблони, вишни. Здесь посадили малину, там калину, завели сирени, вишни, ежевику.

В девяностые некоторые дачники обзавелись импортными машинами, обшили дачи модным сайдингом. Домик на шести сотках под сайдингом – вот немудрящее счастье советского человека. Несмотря на пришедший достаток, они оставались простыми советскими людьми – добрыми, работящими, чуть завистливыми, без особых интеллектуальных претензий, верными равной распределительности крестьянской общины, миру, на котором, как известно, и смерть красна. Словом, чтобы «все как у людей» или вернее «не хуже, чем у соседей». «Что они видели, работяги из Дора и Леса?» – снисходительно ворчал на своих соседей, бывших лесников и дорожников старый врач Борис Васильевич.

В конце нулевых произошло непоправимое: жизнь стала оставлять этих людей. Глаза их потухли, лица осунулись. Трудиться как в былые годы они уже не могли; их физическое угасание происходило раньше интеллектуального. Они по инерции еще что-то сажали на своих участках, хвалились внуками, восстанавливали покосившиеся заборы, сплетничали. Словно гоголевские старосветские помещики, они вели увлекательные разговоры о редиске, пошедшей в ствол, о плодожорке, напавшей на урожай, о зловредной тле...

И лишь она одна - исполинская женщина с прямой спиной, крупными руками, носом-картошкой, пухлыми щеками, узкими щелочками глаз доброго русского лица, статью царицы – продолжала оставаться верной себе. Метр восемьдесят роста. Восемьдесят два года. Под стать величественной внешности было и римское имя – Капитолина, Капитолина Ивановна. Она давно уже, после смерти мужа, хозяйствовала одна, дети отчего-то не помогали ей, не принимали даже даров природы, которые она выращивала на своем огороде. «Подарила картошку (вариант - яблоки, огурцы, капусту), и ведь не жрут», - жаловалась она про очередной демарш детей.

Капитолина уважительно относилась к Борису Васильевичу, так как группировалась с ним по категории «медики». Почти полвека оттрубила она медсестрой. Работала в каких-то медико-санитарных частях, неврологических и рентгенологических кабинетах. Когда вы глядели на нее, из подсознания почему-то сразу всплывало слово «процедуры». Чувствовалось, что она лихо, не задумываясь, твердой рукой выполняла все назначенные врачом процедуры.

Капитолину с доктором связывало еще одно обстоятельство. В некотором роде они были земляки. Борис Васильевич после института работал в Красном Холме, жил возле дома Александра Леонидовича Мясникова.

Легендарный советский кардиолог, обладатель Золотого стетоскопа был сыном местного земского врача. Двухэтажный дом, кучер с выездом, кухарка, прекрасная библиотека. Так когда-то жили врачи. Булгаковская медицина в конце шестидесятых отстояла на каких-то сорок лет от советской, но являла собой дикий контраст по сравнению с новым поколением врачей, приехавшим врачевать людей в районы под лозунгом «на крестьян весь изъян».

Никому не нужна оказалась и земская библиотека с мудреными медицинскими книгами на иностранных языках, хирурги растащили все дореволюционные щипцы и зажимы. Земская медицина шла прахом, перестала существовать даже как легенда.

Капитолина происходила как раз из краснохолмских крестьян. Старуха любила вспоминать свою молодость: «Бывало, бабки из льна ставить, возить тресну на льнозавод… Кто первая: Капка Круглова». Совсем молодой девчонкой она навсегда покинула свою малую родину, из послевоенной нищей деревни вырвалась в город, устроилась, стала зажиточной городской женщиной.

Но время сделало свой круг, и на склоне лет Капитолина Ивановна вновь стала Капкой, простой деревенской старухой. Она утратила приобретенные городские навыки, и лучше всего ей удавалось то, что она умела делать от рождения – работать на земле. Благо здоровье позволяло.

На девятом десятке лет - холод не холод, дождь не дождь - Капитолина выходила на свой участок и зачем-то в диком количестве выращивала овощи. «Я картошки-то сегодня посадила ведер пять – радостно сообщала она. - Потом бороновала, посеяла овса. Завтра посажу еще». Вечерами в бежевом бюстгальтере и тренировочных штанах она поливала свои посадки, чтобы те прижились.


«У меня справное хозяйство», - с гордостью говорила она про свой огород. Капитолина радовалась, что и хозяйство Бориса Васильевича было справным. «Вы уж уважьте меня, коллега, дайте мне семян вашей тыквы. Как она хороша! А чеснок какой у вас уродился!»

Под осень дачники встречали ее, волокущую полные бельевые корзины грибов. Она с удовольствием, без одышки несла грибы и напевала. За ягодой не ходила – не маралась.

Любила собирать зеленые кислые яблоки – грушовку, анис – в своем саду, одаривала ими соседей. Полугнилая падалица выдавалась со словами: «Берите, можно сделать шарлотку».

Капитолина в огромном количестве сажала огурцы сорта Кони. «Это что, в честь юриста Анатолия Федоровича?» - подначивал ее Борис Васильевич. Но Капитолина не обижалась. Кони они и есть кони. Кони солились, мариновались, банками сдавались в ресторан, чтобы оправдать взносы в дачный кооператив. Определенный доход приносила и сдача студенткам-медичкам двух комнат приличной трехкомнатной квартиры – словом, все и тут было справно.

Мужчин Капитолина после смерти своего мужа презирала. «Хлюпкие, нестойкие они какие-то», - сокрушенно говорила она. Но ездила на кладбище сажать на могиле мужа пионы и люпины.

Несмотря на то, что в семье ее детей был автомобиль, Капитолина обычно приезжала на дачу автобусом с двумя пересадками, с трудом влезая в него с большой телегой на колесиках. Дутый плащ, старый берет, тренировочные штаны. Дачница.

Капитолина сажала и цветы, но без особого энтузиазма. «Астры купила несколько пакетов, посеяла, взошли три штуки…- Не расстраивайтесь, Капитолина Ивановна. Что вам астры? Ведь их не съешь. Сажайте только путное. – А что путное? – Путное – это то, что можно съесть. - И то правда. К тому же у меня нет вкуса. Наторкаю цветов, гляжу что-то не то. Вон у Зины красота…»

Капитолина понимала, что ее призвание - это картофель Адретта, капуста Слава и Огонек, огурцы Кони, и не гналась за цветами. Они были ей ни к чему, смотрелись на участке, больше похожем на деревенский огород, ненужным бантиком.

Женщина-Гулливер, мало обращающая внимания на лиллипутов. Или уэлсовский Морлок, презирающий эллоев. Прямая спинища, широкие плечи, крепкие руки – статью как советская певица Ольга Воронец, словно бы про нашу Капитолину, а не про далеких космонавтов, певшая: «Я – земля, я своих провожаю питомцев, сыновей, дочерей…»

Вот так и живут русские люди. Как говорит героиня нашумевшего фильма «Юрьев день»: «Картофель на грядках, капуста под ногами». Можно нести бельевые корзины грибов, от полноты жизни горланя песню «Когда б имел златые горы», можно по утрам обливаться холодной водой из щербатого эмалированного таза, можно в желтом бюстгальтере и тренировочных штанах поливать из рваного шланга огород, таскать тележки с овощами, выращенными на большую семью в надежде, что их все-таки возьмут дети, хоть и не скажут спасибо.

Счастье? Не знаю, но без Капитолины дачу не представляю.

Child

Дети бога

Они читали умные книжки, обсуждали их с друзьями, искали смысл жизни и свое место в ней, но это место оказалось по ту сторону глухого забора с колючей проволокой поверху.



Имя Александра Огородникова гораздо лучше известно за рубежом, чем на родине и произносится в одном ряду с именами других граждан СССР, считавшихся в 70-е годы прошлого века диссидентами.

В конце 80-х-начале 90-х годов Огородников будет выступать в парламентах Австрии, Великобритании, Бельгии, Франции, Нидерландов, Италии, США.

Он станет студентом Парижского православного богословского института им. Сергия Радонежского, основателем и председателем Христианского Демократического Союза России, общественным, политическим и религиозным деятелем.

Президент США Билл Клинтон во время своего визита в Россию заглянет в помещение, занимаемое благотворительной организацией Огородникова «Остров Надежды» - приют для беженцев и обездоленных детей.

С нашим городом, тогда Калинином, и Калининской областью Огородникова связывает тот факт, что именно калининские суды дважды приговаривали его к лагерному заключению.

Первый раз Огородникова осудили в январе 1979 года.

Конаковский районный суд дал ему вполне детский срок в один год лишения свободы по части 1 статьи 209 УК РСФСР (систематическое занятие бродяжничеством или попрошайничеством).
Кто же мог предположить, что в действительности на свободу Огородников выйдет только восемь лет спустя?

А ведь вначале ничто не предвещало, что Александр Иоильевич Огородников станет по ту сторону колючей проволоки.

Он родился в 1950 году в городе Чистополе Татарской ССР в обычной советской семье.
В армии не служил из-за болезни.

После школы пошел работать на завод, даже создал молодежную «Боевую дружину» для помощи милиции в ловле хулиганов и дебоширов.

В 1970 году Александр поступил на философский факультет Свердловского университета, где за полгода стал другим человеком – ищущим ответы на разные острые вопросы и не находящим эти ответы. Пока не находящим.

В одно время с Огородниковым в СГУ учился Геннадий Бурбулис, будущий госсекретарь РФ, а в то время комсомольский активист.
Это Бурбулис настоит на исключении Огородникова из университета с формулировкой «за образ мыслей, несовместимый с образом мыслей советского студента».

Фактически это был волчий билет. К этому времени Огородниковым и его товарищами уже заинтересовались «компетентные органы». Он уехал в Москву в надежде, что там все будет по-другому.
Collapse )

Как пишут в романах, прошли годы.

Что стало с Александром Огородниковым после выхода на свободу, мы рассказали в начале статьи.

Сейчас ему 61 год, он живет в Москве, у него четверо детей (старший родился до ареста), занимается помощью бедным и обездоленным на деньги, полученные на Западе под свое громкое имя.

Говорят, что волосы старый зэк по-прежнему не укорачивает.

Владимир Пореш живет в Петербурге, он реабилитирован.

В 1990 году Пореш открыл в Петербурге частную школу с гуманитарным уклоном.

Пока он был в заключении, у него родилась вторая дочь.

Татьяна Щипкова отсидела три года по сфальсифицированному уголовному делу, на свободе написала книгу «Женский портрет в тюремном интерьере».

Ее нет в живых уже несколько лет.

У гонителей участников христианско-философского семинара биографии сложатся вполне успешно.

Разве что Бурбулис, чья карьера стремительно развивалась при Ельцине, к новой власти станет не столь приближен, а со временем отставлен вчистую.

Но все-таки – депутат Госдумы двух созывов, приличная пенсия.

Виктор Черкесов, следователь Огородникова по питерской части дела и его ровесник, вначале взмоет вверх – глава ФСБ по Петербургу, представитель президента в Северо-Западном округе, но затем пойдет вниз – всего лишь глава Госнаркоконтроля, год назад он вовсе освобожден от госслужбы, теперь сошелся с коммунистами.

В 2006 году РПЦ сочла необходимым наградить бывшего генерала ФСБ орденом святого мученика Трифона I степени.

Верить в бога в России стало желательно.

Православие фактически возведено в ранг государственной религии.

Визиты первых лиц государства в храмы транслируют по ТВ.

«Архипелаг ГУЛаг» Солженицына свободно продается в книжном магазине за 1343 рубля.

Каждому воздалось по делам его? Или это еще не конец?